Обсуждение:Тагут

Encyclopaedia of Islam, Second Edition

Ṭāghūt (a.) 1. В до- и раннем исламистском использовании. Корень ṭ -gh-w дает несколько форм с общим значением «выйти за пределы меры, быть очень возвышенным, переполняться, быть тираническим, мятежным, угнетающим, гордым и т. Д.», Из которого можно отметить здесь: ṭaghw , обозначая высоту или вершину горы, и ṭaghūt, pl. ṭawāghīt, что означает великие доисламские арабские божества, такие как аль-Лат в Шайф и аль-Удза в Мекке. Затем этот термин применялся к сатане, колдуну и мятежнику, а также к любой силе, противоположной исламу. Можно также привести ṭaghwa «превышение несправедливости, нечестивости», в отличие от шариата и законной власти. Это использование связано с обычаями и обычаями различных племен в Йемене в расхождениях с шари'а (см. Далее этот смысл ниже, 2.). В Ḳur'ān ṭāghūt рассматривается как множественное число, когда оно обозначает идолов (II, 256-7, V, 60, XVI, 36; XXXIX, 17) и как единственное, когда оно эквивалентно shayṭān [qv] (IV, 60, 67) или diviner и magician (IV, 51), но, однако, коллективный смысл. Пение, должно быть, ṭaghw, которое, согласно аль-Ḏjawharī, ii, 620, означает «горный пик» и «любое высокое место». Таким образом, Вавагиты - это высокие места и святилища, занимающие там место, и богослужения поклоняются там. Но, ассимилируя арамейский корень ṭ-'-w (= Ar. Ṭ-gh-w; T'A, x, 225), найденный один раз в Библии (Иез. XI.10) и означающий в основном «привести к ошибка »(не путать с ṭ-'-y, Ar. ṭ-gh-y; T'A, x, 224), основной смысл которого« чрезмерен во всем, деспотичен », ṭāghūt обозначает, согласно экзегетов и лексикографов, «все, что ведет в заблуждение и отходит от культа Аллаха» (там же, х, 225). Ср однако, Эт. ṭā'ōt «идолы», в Нёльдеке, Neue Beiträge zur semitischen Sprachwissenschaft, 470, и см. это также для аль-джибта «кумир, волшебник, нечестивый человек», названный с Шагутом в Ḳur'ān, IV, 51 и «amlak gebt, θεòς πòσφατος. См. На этом W. Atallah, Ǧibt et Ṭāġūt dans le Coran, в Arabica, xvii (1970), 69-82. В Шадите эпитет тагии дается Ḏhu l-Ḵhalaṣa, ṭāghiyat Daws (аль-Бухари, фитан, 23), Манату (там же, ḥadjdj, 79 и мусульманин, ḥadjdj., 261) и аль-Лат ( Абу Давуд, Шалат, 12, Ибн Маджа, масаджид, 3). Одна традиция различает простого идола (ватана, см. Ханам) и ведущего божества (ṭaghiya) (Ibn Ḥanbal, vi, 6, 366). Вера в Аллаха предполагает отказ от культа Вавагита (аль-Бухари, адхана, 129, тауид, 24, риха, 52, мусульманина, мамана, 299, Ибн Шанбала, ii, 275, 293, 524, аль-Дарими, , 4) и отказ обратиться к ним за их арбитраж (аль-Бухари, маман, 5, мусульманин, īmān, 6, аль-Насаи, āmān, 10, Ибн Маджа, каффарат, 2, Ибн Шанбал, v, 62). Культ Вавагита в значительной степени похож на культ Каабы, состоящий из поклоняющихся камней, кровавых жертвоприношений и ритуальных шествий (Ибн Хишам, Сира, 54-5). По происхождению он должен был иметь в себе различные, дополняющие божественные мифологии, заданные в разных ритуалах, слияние которых на два ритуала, а именно на ḥadjdj. с одной стороны, и с «умрой», с другой стороны, делает эти последние два непонятными благодаря их сложному и фрагментарному характеру. Гегемония Мекки положила конец древнему соперничеству культам за пределами Каабы. Пример сопротивления этой гегемонии был изучен Исаном Аббасом в его двух неопубликованных текстах, посвященных доисламской религии, в «Значении банального мира» и «Культура мира», Экс-ан-Прованс 1987, 7- 16. Библиография Ядро этой статьи можно найти в T. Fahd, Le panthéon de l'Arabie Centrale à la ville de l'hégire, Paris 1968, 240. См., В частности, H. Lammens, Les sanctuaires préislamites dans l'Arabie Occidental в MUSJ, xi (1926), 39-169 M. Gaudefroy-Demombynes, Mahomet, l'homme et son message, Paris 1957, 548 (он тщетно надеялся, что раскопки, проведенные в Масджид аль-Шахайфе (см. Yāḳūt, i, 507-8) и в Мине, будут выявить основы древних храмов). (Т. Фахд) 2. Как юридический термин в Йемене. Здесь термин обычно использовался учеными для обозначения обычного права племен, например. аль-Шоукани, 73-4 (18 век), Сайид Мухафа Салим, 209 (постановление Имама Яхьи, выпущенное в 1910 году). Это использование, по-видимому, также было известно в других местах в Аравии (Rossi, 11, Serjeant, Studies, № III, 41). Для ученых этот термин был одним из оппобриев; но подразумевалось, что некоторые племена в своей обычной речи использовали слово āāghūt для обозначения обычного права, предположительно без оскорбления, и, кроме того, это слово использовалось для обозначения арбитра в обычном праве не только в Йемене (Ландберг, Датонах , 815n, Serjeant, Обыкновенный и шариатский закон, № III, 45), но также (бесцеремонно) в Саудовской Аравии (al-'Azzāwī, i, 403). Более того, разговорные термины, которые могут использоваться для обозначения племенного права, включают в себя «серф» или «араф аль-ḳabā'il»; сунна; shar'; шуру аль-шабаиль аль-сабиша; silf (аль-ḳabā'il); салаф и ашкам аль-аслаф, а на юге - сиблий «обычай», пикбил «прецеденты» и, возможно, сариша. Слово «человек» (а) используется в литературных источниках для обозначения обычного права, а также «Шум аль-ман» и «шар'ал-ман» также засвидетельствованы в разговорной речи (Обермейер, 367). Этот термин, вероятно, вступил в силу, поскольку большая часть закона связана с защитой (человек, ср. Ландберг, Глоссэр, с.в., Адра, 164-5) тех, кому соплеменник имеет особые обязательства, например. дджар или человек, «тот, кто ищет прибежища» и рафий «путешествующий компаньон». Сообщается, что образованные йеменцы разделили между обычным племенным законом, который был совместим с шари'ами, хотя и не являлся его частью, и Шагут, обычным племенным законом, противоречащим шариату. Вера в то, что аль-человек согласуется с шарикой, выражается в более чем одном йеменском трактате о человеке (Rossi, 33; Serjeant, Materials, 591). Несомненно, именно эта вера позволила ученым писать то, что было в действительности краткими нормами обычного права. Несколько работ такого рода - самые старые, датируемые несколькими сотнями лет, - можно найти среди mss. завещанным Р.Б. Сержантом в библиотеку Эдинбургского университета. Rossi, 18-29, предлагает бесценное резюме двух из этих трактатов. Другой кодекс человека, озаглавленный «āā'idat al-sab'īn», был опубликован в виде фотокопии поврежденной и неполной рукописи (Abū Ghāim, 361-84). Кодексы обычного права, которые часто должны включать материю, несовместимую с шарикой, также иногда производились по воле самих соплеменников. Те, кто находится во владении такими кодексами, были строго наказаны правительством Имама Яшьи (1904-48). Тем не менее, некоторые выжили. Один из таких, из области, не контролируемой Имамом Яйси, является шар'ом между султаном и соплеменниками султаната Аддхали; он был опубликован в «свободном переводе» Р.Б. Сержана (Военно-морской разведывательный отдел, Западная Аравия и Красное море, 587-9, «Сержант», «Обычное и шариатское право», № IV, 91). Другой - это код, согласованный в 18 веке племенами района Бара (текст с комментариями в «Улайми», 118-41, современная версия более полной версии фотографически воспроизведена в Абу Ганиме, 387-400, см. Также Dresch , 73, п. 23, 352). Законы йеменских племен напоминают в своих основных чертах законы племенных арабов других частей Аравии и Плодородного Полумесяца. См. Далее'urf.

Ṭāg̲h̲ūt (a.) 1. In pre- and early Islamic usage. The root ṭ -g̲h̲-w yields several forms with the general meaning of «to go beyond the measure, be very lofty, overflow, be tyrannical, rebellious, oppressive, proud, etc.», from which two may be noted here: ṭag̲h̲w, designating a height or mountain summit, and ṭag̲h̲ūt, pl. ṭawāg̲h̲īt, meaning the great pre-Islamic Arabian deities like al-Lāt at Ṭāʾif and al-ʿUzzā at Mecca. The term was then applied to Satan, sorcerer and rebel, and to any power opposed to that of Islam. One may also cite ṭag̲h̲wa «excess of injustice, impiety», as opposed to the s̲h̲arīʿa and legitimate authority. This usage connects with usages and customs of various tribes in Yemen at variance with the s̲h̲arīʿa (see further for this sense, below, 2.). In the Ḳur’ān, ṭāg̲h̲ūt is considered as a plural when it denotes the idols (II, 256-7; V, 60; XVI, 36; XXXIX, 17) and as a singular when it is the equivalent of s̲h̲ayṭān [q.v.] (IV, 60, 67) or diviner and magician (IV, 51) with, however, a collective sense. The sing, ought to be ṭag̲h̲w which, according to al-Ḏj̲awharī, ii, 620, means «mountain peak» and «any high place». Thus ṭawāg̲h̲īt are the high places and sanctuaries taking their place there and the divinities worshipped there. But, by assimilation to the Aramaic root ṭ-ʿ-w (= Ar. ṭ-g̲h̲-w; TʿA , x, 225), found once in ¶ the Bible (Ezek. xii. 10) and meaning essentially «to lead into error» (not to be confused with ṭ-ʿ-y , Ar. ṭ-g̲h̲-y; TʿA , x, 224), whose basic sense is «to be excessive in everything, be despotic», ṭāg̲h̲ūt designates, according to the exegetes and lexicographers, «everything which leads astray and turns aside from the cult of Allāh» (ibid., x, 225). Cf. however, Eth. ṭāʿōt «idols», in Nöldeke, Neue Beiträge zur semitischen Sprachwissenschaft , 470, and see this also for al-d̲j̲ibt «idol, magician, impious person», named with ṭāg̲h̲ūt in Ḳurʾān, IV, 51, and ʾamlak gebt, θεòς πòσφατος. See on this W. Atallah, Ǧibt et Ṭāġūt dans le Coran, in Arabica, xvii (1970), 69-82. In Ḥadīt̲h̲ , the epithet tāg̲h̲iya is given to Ḏh̲u ’l-Ḵh̲alaṣa, ṭāg̲h̲iyat Daws (al-Buk̲h̲ārī. fitan . 23), to Manāt (ibid., ḥad̲j̲d̲j̲ , 79, and Muslim, ḥad̲j̲d̲j̲., 261) and al-Lāt (Abū Dāwūd, ṣalāt , 12; Ibn Mād̲j̲a, masād̲j̲id , 3). One tradition distinguishes between a simple idol (wat̲h̲an, see ṣanam) and a leading deity (ṭag̲h̲iya) (Ibn Ḥanbal, vi, 6, 366). Faith in Allāh presupposes the rejection of the cult of ṭawāg̲h̲īt (al-Buk̲h̲ārī, ad̲h̲ān , 129, tawḥid , 24, riḳāḳ , 52; Muslim, īmān , 299; Ibn Ḥanbal, ii, 275, 293, 524; al-Dārīmī, wasiyya , 4) and refusal to resort to them for their arbitration (al-Buk̲h̲ārī, īmān, 5; Muslim, īmān, 6; al-Nasāʾī, īmān, 10; Ibn Mād̲j̲a, kaffārāt , 2; Ibn Ḥanbal, v, 62). The cult of the ṭawāg̲h̲īt largely similar to that of the Kaʿba, was made up of worshipping stones, bloody sacrifices and ritual processions (Ibn His̲h̲ām, Sīra , 54-5). In origin, it must have had in it various, complementary divine mythologies, given shape in different rituals, whose fusion into two rituals, that of the ḥad̲j̲d̲j̲. on one hand and that of the ʿumra on the other, makes these last two incomprehensible through their composite and fragmentary character. The hegemony of Mecca ended the ancient rivalry of the cults outside that of the Kaʿba. An example of resistance to that hegemony has been studied by Iḥsān ʿAbbās in his Two unpublished texts on pre-Islamic religion, in Signification du bas moyen âge dans l’histoire et la culture du monde musulman, Aix-en-Provence 1987, 7-16. Bibliography The core of this article is to be found in T. Fahd, Le panthéon de l’Arabie Centrale à la veille de l’hégire, Paris 1968, 240. See, especially, H. Lammens, Les sanctuaires préislamites dans l’Arabie Occidental in MUSJ, xi (1926), 39-169 M. Gaudefroy-Demombynes, Mahomet, l’homme et son message, Paris 1957, 548 (he was hoping, in vain, that excavations carried out at Masd̲j̲id al-Ḵh̲ayf (see Yāḳūt, i, 507-8) and at Minā would reveal the foundations of ancient temples). (T. Fahd) 2. As a legal term in Yemen. Here, the term was commonly used by the learned to refer to the customary law of the tribes, e.g. al-S̲h̲awkānī, 73-4 (18th century), Sayyid Muṣṭafā Sālim, 209 (decree of the Imām Yaḥyā issued in 1910). This usage was apparently also known elsewhere in Arabia (Rossi, 11; Serjeant, Studies, no. III, 41). For the learned, the term was one of opprobrium; but it has been implied that some tribespeople in their ordinary speech employed the word ṭāg̲h̲ūt to refer to the customary law, presumably without opprobrium, and furthermore that the word was used to refer to the arbitrator in customary law not only in Yemen (Landberg, Dat̲înah , 815n.; Serjeant, Customary and shariʿah law, no. III, 45) but also (opprobriously) in Saudi Arabia (al-ʿAzzāwī, i, 403). More certainly, colloquial terms that can be used to refer to tribal law include ʿurf or aʿrāf al-ḳabāʾil; sunna; s̲h̲arʿ; s̲h̲urūʿ al-ḳabāʾil al-sābiḳa; silf (al-ḳabāʾil); salaf and aḥkām al-aslāf and in the south, sibl «custom», sawābil «precedents», and perhaps sāriḥa . The word manʿ (a) is used in literary sources to refer to the customary law, and ḥukm al-manʿ and s̲h̲arʿ al-manʿ are also attested in the colloquial (Obermeyer, 367). The term probably came into use because much of the law is concerned with the protection (manʿ, cf. Landberg, Glossaire, s.v.; Adra, 164-5) of those to whom the tribesman has special obligations, e.g. the d̲j̲ār or manīʿ «one who seeks refuge» and the rafīḳ «travelling companion». Educated Yemenis are reported to have distinguished between s̲h̲arʿ al-manʿ, customary tribal law that was compatible with the s̲h̲arīʿa even though not part of it, and ṭāg̲h̲ūt, customary tribal law that was in contradiction to the s̲h̲arīʿa. The belief that the al-manʿ is consistent with the s̲h̲arīʿa is expressed in more than one Yemenite treatise concerning the manʿ (Rossi, 33; Serjeant, Materials , 591). No doubt it was this belief that allowed learned men to write what were in effect brief codes of customary law. Several works of this kind—the oldest dating back several hundred years—are to be found among the mss. bequeathed by R.B. Serjeant to the library of the University of Edinburgh. Rossi, 18-29, offers an invaluable summary of two of these treatises. Another code of the manʿ, entitled Ḳāʿidat al-sabʿīn, has been published in the form of a photocopy of a damaged and incomplete manuscript (Abū G̲h̲ānim. 361-84). Codes of customary law, which must often have included matter incompatible with the s̲h̲arīʿa, were also sometimes produced at the behest of the tribesmen themselves. Those found in the possession of such codes were severely punished by the government of the Imām Yaḥyā (1904-48). Nevertheless, some have survived. One such, from an area not controlled by the Imām Yaḥyā, is the s̲h̲arʿ agreed upon between the Sultan and the tribesmen of the ʿAwd̲h̲alī sultanate; it was published in a «free translation» by R.B. Serjeant (Naval Intelligence Division, Western Arabia and the Red Sea , 587-9; Serjeant, Customary and shariʿah law, no. IV, 91). Another is a code agreed on in the 18th century by the tribes of the Baraṭ area (text with commentary in ʿUlaymī, 118-41; a modern ms. of a fuller version is photographically reproduced in Abū G̲h̲ānim, 387—400; see also Dresch, 73 n. 23, 352). The laws of the Yemeni tribes resemble in their main features the laws of the tribal Arabs of other parts of Arabia and the Fertile Crescent. See further ʿurf.

---

Bibliography

• C. Landberg, Dat̲înah, Leiden 1905-13
• idem, Glossaire dat̲înois, Leiden 1920-42
• ʿAbbās al-ʿAzzāwī, ʿAs̲h̲āʾir al-ʿIrāḳ, 4 vols., Bag̲h̲dād 1937-56
• Admiralty Handbooks, Naval Intelligence Division, Western Arabia and the Red Sea, London 1946
• E. Rossi, Il diritto consuetudinario delle tribù arabe del Yemen, in RSO, xxiii (1948), 1-36 (fundamental; includes analyses of all earlier publications)
• R.B. Serjeant, Materials for South Arabian history, in BSOAS, xiii (1950), 281—307, 581—601
• C. Rathjens, Tâghût gegen Scherî’a, in Jahrbuch des Museums für Länder- und Völkerkunde, Linden Museum, Stuttgart, i (1951), 172—187
• Muḥammad b. ʿAlī al-S̲h̲awkānī, al-Dawāʾ al-ʿad̲j̲il, in idem, S̲h̲arḥ al-Ṣudūr, ed. Muḥammad al-Kibtī, Medina 1389/1969, 59-82
• Serjeant, Studies in Arabian history and civilisation, London 1981
• GJ. Obermeyer, Ṭāġūt, manʿ and šarīʿa, in Studia arabica et islamica. Festschrift for ʿIḥs̄an ʿAbbās, ed. Wadād al-Qāḍī, Beirut 1981, 365-71
• Sayyid Muṣṭafā Sālim, Wat̲h̲āʾiḳ yamaniyya, Cairo 1982
• N. Adra, Qabyala, Ph.D. diss., Temple University 1982 (UMI no. 8311576) (important)
• Ḥamza ʿAlī Luḳmān, Taʾrīk̲h̲ al-ḳabāʾil al-yamaniyya, i, Ṣanʿā ʾ 1985
• J. Chelhod et ¶ alii, L’Arabie du sud, iii, Paris 1985
• Faḍl ʿAlī Aḥmad Abū G̲h̲ānim, al-Binya al-ḳabaliyya fi ’l-Yaman, Damascus 1985 (repr. Ṣanʿāʾ 1991) (important)
• Ras̲h̲ād al-ʿUlaymī, al-Ḳadāʾ al-ḳabalī fi ’l-mud̲j̲tamaʿ al-yamanī, Ṣanʿāʾ (?) 1986 (?) (important)
• F.H. Stewart, Tribal law in the Arab world: a review of the literature, in IJMES, xix (1987), 473-90 (lists publications 1948-84)
• P. Dresch, Tribes, government, and history in Yemen, Oxford 1989 (important)
• M. Piamenta, Dictionary of post-classical Yemeni Arabic, Leiden 1990-1
• Serjeant, Customary and shariʿah law in Arabian society, Aldershot 1991
• P. Behnstedt, Glossar der jemenitischen Dialektwörter, Vienna 1993
• M. Mundy, Domestic government, London 1995.

(F.H. Stewart)

Fahd, T. and Stewart, F.H., «Ṭāg̲h̲ūt», in: Encyclopaedia of Islam, Second Edition, Edited by: P. Bearman, Th. Bianquis, C.E. Bosworth, E. van Donzel, W.P. Heinrichs. Consulted online on 28 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1573-3912_islam_COM_1147>