Обсуждение:Обет

Encyclopaedia of the Qurʾān

Обет - Обетование, данное Богу, чтобы совершить акт благочестия. Он отличается от клятвы (qv), которая не является чем-то обещанием, а является торжественным объявлением истины (отсюда ее существенная роль как формы юридических доказательств, свидетельства и свидетельства), совершаемой актом ругательства (часто, но не обязательно для Бога, но для совпадения в юридическом дискурсе о клятвах и клятвах см. Колдер, Ḥinth, esp. 220-6). Обет, который в исламе может быть сделан только для Бога (обеты в доисламской Аравии и нерелигиозные обеты после Ислама см. Педерсен, Надхр, см. ), может включать или не включать акт (aqsama и халафа на арабском языке), но подразумевает залог себя - свою честь и доверие, то есть он ставит человека в состояние самоотдачи. Таким образом, неспособность выполнить обет в исламе имеет такое же требование для исполнения «покаяния» (то есть искупления, каффары, см. ), равно как и нарушение присяги. Обычно это приводит к кормлению или одежде десяти бедняков ¶ (см. ), освобождение раба (см. ) или, в случае лишений, пост (qv) в течение трех дней (на основе q 5:89). Существует также возможность освободиться от обета, который можно было бы выполнить, но уже не чувствует себя хорошо, делая это через искупление. Обет (nadhr, pl. Nudhūr), самозанятое обещание осуществить религиозный акт, не требуемый законом (ilzām al-nafs bi-qurba), понимается как обязательный (по сути, обет делает сверхсекретный поступок благочестия - необходимый индивидуальный долг, ваджиб'айни, Богу). Те, кто не исполняет своих поклявшихся религиозных обещаний («хад»), являются лицемерами (д. 9: 75-8, см. 48:10 и Бухари, Шаши, № 6695, где Пророк заявляет, что мусульмане в третьем поколении после него будут начинают нарушать свои клятвы, видеть лицемеров и лицемерие, ḥadīth и qur'ān), в то время как праведные слуги Бога исполняют свои клятвы (см. 76: 5-7). Мать Марии (qv) в отзвуке 1-го Царств 11 поклялась Богу, что было во чреве ее (qv; q 3:35), и сама Мария, сообщает Коран, сделала обет, чтобы поститься и не говорить человек за день (q 19:26). Наконец, клятвы связаны с непроизвольными милостынями в q 2: 270, подтверждающими доказательства для определения обета как религиозных актов выше и выше того, что предписано законом. То, что люди сделали обеты перед пришествием ислама, были признаны первыми мусульманами (например, Бухари, Шаши, № 6697, где «Умар б. Аль-Ханаб просит Пророка, должен ли он выполнить обет, который он сделал до его обращения; 3:35 и q 19:26), так же как и тот факт, что они сделали их в целях религии (qv), например перед идолами (q 6: 136; 39: 3). Учитывая это признание, важно установить понимание принятия клятв, приемлемых для ислама: консенсус ¶ в конечном итоге установил это как обет, способный быть выполненным и свободно сделанным как акт послушания (qv) Богу мусульманином большинство (Abū Fāris, Aymān, 138-40, школа Ḥанбали, однако, признана действительной клятвой немусульман, см. ). В клятве должно быть предусмотрено действие, которое должно выполняться, т. Е. Сверхзадачный акт с его происхождением в ритуальных обязанностях ислама (furūḍ al-islām). Таким образом, разрешено давать клятвы подавать милостыню, проводить ночь в молитве (qv, см. Также бдение), быстро, продолжать (дополнительно) паломничество (qv; и «умра и ḥajj»), жертвовать (qv) животным (см. Также освящение животных), но не делать что-то запрещенное (например, употреблять свинину или алкоголь) или даже что-то разрешенное, которое не является ритуальным по своей природе (например, разводиться с женой, есть пищу, спать [qv] ночью, Abū Fāris, op. cit., 140-5, однако условие, обычно используемое при общении, было обещанием развестись с женой, увидеть Педерсена, Надра, увидеть также брак и развод). Таким образом, обет был приравнен к послушанию (āā'a) Богу в смысле ритуальных действий ('ibādāt), которыми можно было приблизиться к Богу (см. ). Любой другой элемент в формулировке обета был случайным. Например, обет идти в Ирак или Марокко не имеет смысла; напротив, клятва, чтобы идти в Мекку, с целью выполнения паломничества, является приемлемой. Однако клятва, чтобы идти, сама по себе является случайной, в то время как исполнение паломничества, акт благочестия, является элементом обета, который делает его значимым (см. Кальдер, Ḥinth, 226-32). Не существует установленной формулы для обета, хотя ее нужно произносить вслух. Это не должно сопровождаться условием (например, если X происходит, я буду делать Y), но может быть просто формальным заявлением о ритуальном намерении (например, я буду быстро завтра), и он недействителен, если ac-¶ сопровождается фразой « если Бог пожелает »(в ша'ла лале, Абу Фарисе, Аймане, 145-7). Обет также признан недействительным, если он включает в себя залог товаров, принадлежащих кому-то другому (на основе ḥadīth, в котором женщина из Anṣar, удерживаемая в плену вражескими племенами, неправомерно пообещала пожертвовать верблюдом пророка, на спине которого она сделала ее побег, мусульманин, Ṣaḥīḥ, № 4245, см. ), но рекомендуется выполнить обет, сделанный умершим родственником (Бухари, Шахи, № 6698-9). Пророческая традиция осторожно преуменьшает любое магическое измерение обета (то есть идея о том, что обет может заставить божество выполнить условие обета, увидеть магию, популярные и талисманские виды использования qur'ān), по существу объявляя обеты бесполезными поскольку они не могут влиять на Бога (см. ). Таким образом, чрезмерное благочестие, которое надеется повлиять на божественную волю, было обескуражено. Пророк приказал человеку, который поклялся идти пешком к Каабе (qv), чтобы насадить своего верхового животного, так как Бог «не нуждается в этом [человеческом] наказании самого себя» (ганиан та'дхиб хадха нафсаху, мусульманин, Ṣaḥīḥ, № 4247) и «не нуждается в вас или вашей клятве» (ghanī'anka wa-'an nadhrika, Muslim, op. cit., № 4248). Таким образом, обет является случайным предлогом Бога (кадар), действуя только как благочестивое дополнение к нему со стороны избирателей - значит не ускорять или не откладывать божественный указ, а извлекать какую-то пользу из скудных (Бухари, Шаши, № 6692-4, видеть добро и зло, свободу и предопределение). Таким образом, обет является поводом к благочестию, состояние которого, если оно совершается, просто совпадает с предопределенным указом Бога (мусульманин, Ṣaḥīḥ, № 4025). Именно в этом смысле обет, как правило, понимается в исламе как механизм поощрения верующих стремиться к жизни благочестия и помогать им в этом упорствовать.

Vow — A promise made to God to undertake an act of piety (q.v.). It differs from an oath (q.v.) which is not a promise to do something but a solemn declaration of truth (hence, its essential role as a form of juridical evidence; see witnessing and testifying) performed by an act of swearing (often but not necessarily by God; but for overlap in juristic discourse on oaths and vows, see Calder, Ḥinth, esp. 220-6). A vow, which in Islam can only be made to God (for vows in pre-Islamic Arabia and non-religious vows after Islam, see Pedersen, Nadhr; see pre-islamic arabia and the qurʾān), may or may not include an act of swearing (aqsama and ḥalafa in Arabic), but does imply a pledge of oneself — one’s honor and credibility — i.e. it places one in a state of self-dedication. Thus, failure to fulfill a vow in Islam carries the same requirement for the performance of «penance» (i.e. expiation, kaffāra; see repentance and penance) as does breaking an oath. This usually entails feeding or clothing ten poor ¶ (see poverty and the poor; food and drink), releasing a slave (see slaves and slavery), or, in case of hardship, fasting (q.v.) for three days (on the basis of q 5:89). There is also the possibility of releasing oneself from a vow that one could perform but no longer feels it good to do so, through the performance of expiation. A vow (nadhr, pl. nudhūr), a self-imposed promise to carry out a religious act not required by the law (ilzām al-nafs bi-qurba), is understood as obligatory (in effect, the vow renders the supererogatory act of piety a required individual duty, wājib ʿaynī, to God). Those who do not fulfill their vowed religious pledges (ʿahd) are hypocrites (q 9:75-8; cf. 48:10; and Bukhārī, Ṣaḥīḥ, no. 6695, where the Prophet declares that Muslims in the third generation after him will begin to break their vows; see hypocrites and hypocrisy; ḥadīth and the qurʾān), while righteous servants of God fulfill their vows (q 76:5-7). The mother of Mary (q.v.), in an echo of 1 Samuel 11, vowed to God what was in her womb (q.v.; q 3:35) and Mary herself, the Qurʾān reports, made a vow to fast and to speak to no human for a day (q 19:26). Finally, vows are associated with involuntary alms (see almsgiving) at q 2:270, supporting evidence for defining vows as religious acts above and beyond what is prescribed by law. That humans had made vows before the coming of Islam was recognized by the first Muslims (e.g. Bukhārī, Ṣaḥīḥ, no. 6697, where ʿ Umar b. al-Khaṭṭāb asks the Prophet whether he should fulfill a vow he made before his conversion; q 3:35 and q 19:26 are also cited in this regard), as was the fact that they had made them for purposes of religion (q.v.), e.g. before idols (q 6:136; 39:3; see idols and images). Given this recognition, it was important to establish an understanding of vow-making acceptable to Islam: the consensus ¶ eventually established this as a vow capable of being fulfilled and freely made as an act of obedience (q.v.) to God by a Muslim of legal majority (Abū Fāris, Aymān, 138-40; the Ḥanbalī school, however, recognized as valid the vow of non-Muslims; see law and the qurʾān; religious pluralism and the qurʾān). The vow must stipulate the act to be performed, i.e. a supererogatory act with its origin in the ritual duties of Islam (furūḍ al-islām). It is thus permitted to vow to give alms, spend the night in prayer (q.v.; see also vigil), fast, go on (additional) pilgrimage (q.v.; both ʿumra and ḥajj), sacrifice (q.v.) an animal (see also consecration of animals), but not to do something forbidden (q.v.; e.g. consume pork or alcohol; see intoxicants; wine) or even something permitted (see lawful and unlawful) that is not ritual in nature (e.g. divorce one’s wife, eat food, sleep [q.v.] at night; Abū Fāris, op. cit., 140-5; however, a condition commonly used in vow-making has been the promise to divorce one’s wife, see Pedersen, Nadhr; see also marriage and divorce). A vow, then, was equated with obedience (ṭāʿa) to God in the sense of ritual acts (ʿibādāt), by which one might draw close to God (see ritual and the qurʾān). Any other element in the formulation of a vow was incidental. For example, a vow to walk to Iraq or Morocco has no meaning; in contrast, a vow to walk to Mecca (q.v.), with the goal being the performance of pilgrimage, is acceptable. The vow to walk, however, is itself incidental, while the performance of pilgrimage, an act of piety, is the element of the vow that renders it meaningful (see Calder, Ḥinth, 226-32). There is no set formula for a vow, although it must be uttered aloud. It need not be accompanied by a condition (e.g. if X happens, I will do Y) but can be simply a formal statement of ritual intention (e.g. I will fast tomorrow), and it is invalidated if ac-¶ companied by the phrase «if God wills» (in shāʾa llāh, Abū Fāris, Aymān, 145-7). A vow is also invalidated if it involves pledging goods belonging to someone else (on the basis of a ḥadīth in which a woman of the Anṣār, held captive by enemy tribes, wrongfully vowed to sacrifice the Prophet’s camel upon the back of which she made her escape; Muslim, Ṣaḥīḥ, no. 4245; see property) but it is recommended that one fulfill a vow made by a deceased relative (Bukhārī, Ṣaḥīḥ, nos. 6698-9; see death and the dead; kinship). The prophetic tradition is careful to downplay any magical dimension of vows (i.e. the idea that a vow might cause the deity to carry out the condition of the vow; see magic; popular and talismanic uses of the qurʾān), essentially declaring vows to be useless since they cannot influence God (see power and impotence). Thus, excessive piety of the kind that hopes to influence the divine will was discouraged. The Prophet ordered a man who had vowed to go on foot to the Kaʿba (q.v.) to mount his riding animal, since God «has no need of this [man’s] chastisement of himself» (ghanī ʿan taʿdhīb hadhā nafsahu, Muslim, Ṣaḥīḥ, no. 4247) and «has no need of you or your vow» (ghanī ʿanka wa-ʿan nadhrika, Muslim, op. cit., no. 4248). A vow is therefore incidental to God’s foreordained decree (qadar), acting only as a pious supplement to it on the part of the votary — a means not to hasten or delay divine decree but to extract some good from the miserly (Bukhārī, Ṣaḥīḥ, nos. 6692-4; see good and evil; freedom and predestination). A vow, then, is a spur to piety, the condition of which, if it is accomplished, merely coincides with the foreordained decree of God (Muslim, Ṣaḥīḥ, no. 4025). It is in this sense that a vow generally was understood in Islam, as a mechanism to encourage believers (see belief and unbelief) to strive towards a ¶ life of piety and to help them to persevere in it.

---

Primary

• Bukhārī, Ṣaḥīḥ, Riyadh 1999
• ed. Krehl, iv, 257-81 (bk. 83, K. al-Aymān wa-l-nudhūr)
• Ibn Ḥazm, al-Muḥallā, ed. A.M. Shākir, 11 vols., Cairo 1928
• repr. Beirut n.d., viii, 30-64 (K. al-Aymān), 65-76 (K. Kafārāt); Muslim, Ṣaḥīḥ, Riyadh 1998
• ed. ʿAbd al-Bāqī, iii, 1260-5 (bk. 26, K. al-Nudhūr); iii, 1266-90 (bk. 27, K. al-Aymān).

Secondary

• M.ʿA. Abū Fāris, Kitāb al-Aymān wa-l-nudhūr, Amman 19883
• N. Calder, Ḥinth, birr, tabarrur, taḥannuth. An inquiry into the Arabic vocabulary of vows, in bsoas 51 (1988), 214-39
• J. Pedersen, Nadhr, in ei2, vi, 846-7
• ʿA. al-Ṭaḥṭāwī, Bidaʿ al-nudhūr wa-l-dhabāʾiḥ wa-l-tasawwul wa-l-duʿāʾ wa-l-ḥilf bi-ghayr Allāh taʿālā, Beirut 2000
• M.S. ʿUbaydāt, Fiqh al-aymān wa-l-nudhūr wa-ḥukm al-islām fī l-dhabāʾiḥ, Amman 1992

Heck, Paul L., «Vow», in: Encyclopaedia of the Qurʾān, General Editor: Jane Dammen McAuliffe, Georgetown University, Washington DC. Consulted online on 07 January 2017 <http://dx.doi.org/10.1163/1875-3922_q3_EQSIM_00449>