Обсуждение:Джихад

Encyclopaedia of Islam, Second Edition

Этимологически означает усилие, направленное на достижение определённой цели. (Cf. idjtihād: работа ученого-юриста в поисках решения правовых проблем, муджахада или, опять же, джихад: усилие, направленное на достижение нравственного и религиозного совершенства. Некоторые писатели, особенно среди убеждений шиитов, квалифицируйте этот джихад как «духовный джихад» и как «больший джихад», в противовес джихаду, который является нашей нынешней заботой и который называется «физический джихад» или «меньший джихад». Однако это намного больше обычно для термина djihād обозначить эту последнюю форму «усилия»). В законе, согласно общей доктрине и в исторической традиции, джихад состоит из военных действий с целью расширения ислама и, при необходимости, его защиты. Это понятие вытекает из основополагающего принципа универсальности ислама: эта религия, наряду с той временной силой, которую она подразумевает, должна охватывать всю вселенную, если это необходимо силой. Однако этот принцип должен частично сочетаться с другим, который допускает существование внутри самого исламского сообщества приверженцев «религий со святыми книгами», то есть христиан, евреев и маджусов [q.v.]. Что касается этих последних, джихад прекращает свое существование, как только они соглашаются подчиняться политическому авторитету ислама и выплачивать налоговый налог (djizya [q.v.]) и земельный налог (kharādj [q.v.]). До тех пор, пока вопрос по-прежнему может возникнуть, по сути, существует противоречие — как правило, разрешается отрицательным ответом — на вопрос о том, имеют ли христиане и евреи Аравийского полуострова право на такое обращение как право. К неосведомникам, в частности к идолопоклонникам. Эта половина меры не имеет применения в соответствии с мнением большинства: их обращение в ислам обязано под страхом смерти или рабства. В принципе, джихад — это одна из форм войны, допустимая в исламе, поскольку, теоретически, ислам должен составлять единое сообщество, организованное под единым авторитетом, и любой вооруженный конфликт между мусульманами запрещен. Однако после распада мусульманского единства и возникновения, начиная с середины II / VIII века, все большего числа независимых государств возник вопрос о том, как разразившиеся между ними войны должны быть классифицированы , Они никогда не включались в строгое понятие джихада — даже в случае войн между государствами разного религиозного убеждения — по крайней мере, согласно общей доктрине сунни; и только из-за злоупотребления языком этот термин иногда применяется к ним, в то время как те авторы, которые ищут точную терминологию, маркируют их только как ḳitāl или muḳātala (конфликт, война). Существует даже нерешительность в отношении борьбы с группами ренегатов в исламе как джихад. Точка зрения шиитской доктрины не совпадает, поскольку, согласно Шиа, отказ от подписки на их учение эквивалентен неверию (куфр). То же самое хорошо, тем более, для доктрины Харидджита [см. Далее takfīr]. Джихад — долг. Эта заповедь заложена во всех источниках. Это правда, что в текстах Ḳur'ān можно найти расходящиеся и даже противоречивые тексты. Они подразделяются по доктрине, помимо определённых вариаций деталей, на четыре последовательные категории: те, которые предписывают простить за преступления и поощрять приглашение в ислам путем мирного убеждения; те, которые предписывают сражаться, чтобы предотвратить агрессию; те, которые предписывают инициативу в нападении, если она не находится в течение четырёх священных месяцев; и те, которые предписывают инициативу в атаке абсолютно, во все времена и во всех местах. В целом, эти различия соответствуют этапам развития мысли Мухаммеда и изменениям политики, обусловленным определёнными обстоятельствами; Мекканский период, в течение которого Муψаммад, в общем, ограничивается моральным и религиозным учением и периодом Медины, когда, став лидером политико-религиозной общины, он может спонтанно взять на себя борьбу против тех, кто этого не делает хотите присоединиться к этому сообществу или подчиниться его полномочиям. Доктрина утверждает, что более поздние тексты отменяют прежние противоречивые тексты (теорию наого [дост]), к такому эффекту, что только те из последней категории остаются в силе, несомненно; и, соответственно, правило по этому вопросу может быть сформулировано в этих абсолютных терминах: «борьба (джихад) обязательна, даже если они (неверующие) сами не начали её». Однако в двух изолированных мнениях были предприняты попытки умерить правило в семантических отношениях. Согласно одному из этих взглядов, приписываемому «Аш» (d. 114 / 732-3), древний запрет на борьбу в течение священных месяцев остается в силе; в то время как, согласно другому, приписывается Суфьяну аль-Таури (родился 97/715), джихад является обязательным только в обороне; это просто рекомендуется (li 'l-nadb) в атаке. Согласно мнению современной востоковедческой стипендии, концепция Мухаммада о джихаде как нападении применялась только в отношении народов Аравии; его общее применение было результатом idjinā' (общий консенсус мнений) сразу следующих поколений. Разумеется, в корне это связано с проблемой того, думал ли Мухаммед об Исламе как универсальном или нет. Мнение аль-Таври, по-видимому, было принято аль-Ḏjāḥiẓ. Неортодоксальное движение Aḥmadiyya [q.v.], начиная с конца XIX века, будет дальше, чем аль-Таври, поскольку оно отказывается признать легитимность джихада даже в качестве рекомендуемой деятельности. Ср., В том же смысле, доктрина бабизма (см. Bāb). Согласно общей доктрине шиитов. должным образом учитывая их догму о «отсутствии Имама», который один обладает необходимой компетенцией для порядка войны, практика джихада обязательно приостанавливается до повторного появления Имама или специального назначения назначенного викария им для этой задачи. Однако секта Зайди, которая не признает эту догму, следует тому же учению, что и доктрина сунни. Характеристики обязанности джихада. Джихад — это не самоцель, а средство, которое само по себе является злом (fasād), но которое становится законным и необходимым из-за цели, к которой он направлен: избавить мир от большего зла; он «хорош» из-за того, что его цель «хороша» (ḥasan li-ḥusn ghayrih). Религиозный долг. Джихад имеет эффект распространения влияния веры; это предписано Богом и его Пророком; мусульманин посвящает себя джихаду так же, как в христианстве монах посвящает себя служению Богу; в том же духе в разных шадах говорится, что «джихад — это монашество ислама»; джихад — это «акт чистой преданности»; это «один из врат в рай»; богатые небесные награды гарантированы тем, кто посвящает себя этому; те, кто попадают в джихад, являются мучениками веры и т. д. Значительная часть учения считает джихад среди самых «столпов» (аркан) религии, наряду с молитвой и постом и т. д. Это долг, который падает на каждого мусульманина, который является мужчиной, свободным и трудолюбивым. Обычно считается, что немусульмане могут быть призваны помогать мусульманам в джихаде. «Коллективное» обязательство (farḍ kifāya) в отличие от далекого. Farḍ kifāya — это обязанность, которая налагается на сообщество, рассматриваемое как единое целое и которое становится обязательным для каждого человека, в частности, в той мере, в какой его вмешательство необходимо для реализации цели, предусмотренной законом. Таким образом, как только существует группа мусульман, число которых достаточно для удовлетворения потребностей конкретного конфликта, обязательство джихада больше не зависит от других. Общее учение состоит в том, что обязанность джихада, в первую очередь, является индивидуальной, как далеко идущая, на тех, кто живёт на ближайшей к врагу территории, и что то же самое имеет место и у жителей города, осажден. Однако в организованном государстве признание точного момента, когда джихад превращается в «обязательство», является вопросом для усмотрения суверена; так что в случае всеобщей мобилизации джихад теряет для всех членов сообщества свой характер farḍ kifāya и становится вместо этого намного дальше. Все это подразумевает, однако, что для тех, кто держит бразды правления и, в частности, суверена, джихад всегда является индивидуальным делом, поскольку в каждом случае их личное действие необходимо. Там, где есть несколько независимых мусульманских государств, долг будет пал на правителя государства, ближайшего к врагу. Кроме того, обязанность джихада относительна и условна в этом двойственном смысле, что, с одной стороны, она возникает только тогда, когда обстоятельства благоприятны и имеют такую ​​природу, чтобы дать некоторую надежду ¶ победного результата и, с другой стороны, выполнение обязанности может быть отменено с учетом выплаты противником товаров, достигающих определённой стоимости, если такая политика, по-видимому, соответствует интересам момента. Его вспомогательный характер. Поскольку джихад — это не что иное, как средство осуществления обращения в ислам или подчинение его авторитету, есть только возможность предпринять его в обстоятельствах, когда люди, против которых оно направлено, были сначала приглашены присоединиться к исламу. Обсуждение включало вопрос о том, необходимо ли на этой основе обратиться к официальному приглашению врагу. Общая доктрина гласит, что, поскольку ислам достаточно широко распространен в мире, все народы, как предполагается, знают, что их пригласили присоединиться к нему. Однако отмечается, что было бы желательно повторить приглашение, за исключением случаев, когда есть основания опасаться, что враг, таким образом предупрежденный, выиграет от такой задержки, лучше организуя свою защиту и, таким образом, компрометируя успешный исход джихада. Его вечный характер. Обязанность джихада существует до тех пор, пока не будет достигнуто всеобщее господство Ислама. «До дня воскресения» и «до конца света» говорят максимы. Таким образом, мир с немусульманскими странами является лишь временным положением дел; вероятность отдельных обстоятельств может быть оправдана на временной основе. Кроме того, не может быть и речи о подлинных мирных договорах с этими странами; разрешены только перемирии, продолжительность которых не должна в принципе превышать десять лет. Но даже такие перемирие нестабильны, поскольку они могут, до истечения срока их действия, отказаться в одностороннем порядке, если для ислама окажется более выгодным возобновить конфликт. Вместе с тем признается, что такое отречение должно быть доведено до сведения неверной стороны и что ему должна быть предоставлена ​​достаточная возможность для распространения новостей об этом на всей территории (см. Ṣulḥ). Его оборонительный, а также оскорбительный характер. Джихад имеет преимущественно оскорбительный характер; но в равной степени это джихад, когда речь идет о защите ислама от агрессии. На самом деле это основная цель риба [q.v.], предпринятая изолированными группами или отдельными лицами, поселившимися на границах ислама. Риба — особенно достойный поступок. Наконец, в настоящее время существует тезис, полностью апологетический характер, согласно которому ислам полагается на его экспансию исключительно на убеждения и другие мирные средства, а джихад разрешается только в случаях «самообороны» и «поддержки» причитающийся беззащитному союзнику или брату ". Пренебрегая полностью предыдущей доктриной и исторической традицией, а также тексты Шурна и сунны, на основе которых она была сформулирована, но, тем не менее, настаивали на том, чтобы оставаться в рамках строгой ортодоксии. Этот тезис учитывает только те ранние тексты, которые заявляют об обратном (ст.).

etymologically signifies an effort directed towards a determined objective. (Cf. id̲j̲tihād: the work of the scholar-jurists in seeking the solution of legal problems; mud̲j̲āhada or, again, d̲j̲ihād : an effort directed upon oneself for the attainment of moral and religious perfection. Certain writers, particularly among those of S̲h̲īʿite persuasion, qualify This d̲j̲ihād as «spiritual d̲j̲ihād» and as «the greater d̲j̲ihād», in opposition to the d̲j̲ihād which is our present concern and which is called «physical d̲j̲ihād» or «the lesser d̲j̲ihād». It is, however, very much more usual for the term d̲j̲ihād to denote This latter form of «effort»). In law, according to general doctrine and in historical tradition, the d̲j̲ihād consists of military action with the object of the expansion of Islam and, if need be, of its defence. The notion stems from the fundamental principle of the universality of Islam: This religion, along with the temporal power which it implies, ought to embrace to whole universe, if necessary by force. The principle, however, must be partially combined with another which tolerates the existence, within the Islamic community itself, of the adherents of «the religions with holy books», i.e., Christians, Jews and Mad̲j̲ūs [q.v.]. As far as these latter are concerned the d̲j̲ihād ceases as soon as they agree to submit to the political authority of Islam and to pay the poll tax (d̲j̲izya [q.v.]) and the land tax (k̲h̲arād̲j̲ [q.v.]). As long as the question could still, in fact, be posed, a controversy existed—generally resolved by a negative answer—on the question as to whether the Christians and Jews of the Arabian peninsula were entitled to such treatment as of right. To the nonscriptuaries, in particular the idolaters, This half measure has no application according to the opinion of the majority: their conversion to Islam is obligatory under pain of being put to death or reduced into slavery. In principle, the d̲j̲ihād is the one form of war which is permissible in Islam, for, in theory, Islam must constitute a single community organized under ¶ a single authority and any armed conflict between Muslims is prohibited. Following, however, the disintegration of Muslim unity and the appearance, beginning in the middle of the 2nd/8th century, of an ever increasing number of independent States, the question arose as to how the wars which sprang up between them were to be classified. They were never included within the strict notion of d̲j̲ihād—even in the case of wars between states of different religious persuasion—at least according to the general Sunnī doctrine; and it is only by an abuse of language that This term is sometimes applied to them, while those authors who seek for a precise terminology label them only as ḳitāl or muḳātala (conflict, war). There is even hesitation in referring to the struggle against the renegade groups in Islam as d̲j̲ihād. The viewpoint of S̲h̲īʿite doctrine is not the same, for, according to the S̲h̲īʿa, a refusal to subscribe to their teaching is equivalent to unbelief (kufr). The same holds good, a fortiori, for the K̲h̲ārid̲j̲ite doctrine [see further takfīr ]. The d̲j̲ihād is a duty. This precept is laid down in all the sources. It is true that there are to be found in the Ḳurʾān divergent, and even contradictory, texts. These are classified by the doctrine, apart from certain variations of detail, into four successive categories: those which enjoin pardon for offences and encourage the invitation to Islam by peaceful persuasion; those which enjoin fighting to ward off agression; those which enjoin the initiative in attack, provided it is not within the four sacred months; and those which enjoin the initiative in attack absolutely, at all times and in all places. In sum, these differences correspond to the stages in the development of Muḥammad’s thought and to the modifications of policy resulting from particular circumstances; the Meccan period during which Muḥammad, in general, confines himself to moral and religious teaching, and the Medina period when, having become the leader of a politico-religious community, he is able to undertake, spontaneously, the struggle against those who do not wish to join This community or submit to his authority. The doctrine holds that the later texts abrogate the former contradictory texts (the theory of nask̲h̲ [q.v.]), to such effect that only those of the last category remain indubitably valid; and, accordingly, the rule on the subject may be formulated in these absolute terms: «the fight (d̲j̲ihād) is obligatory even when they (the unbelievers) have not themselves started it». In two isolated opinions, however, attempts were made to temper the rule in seme respects. According to one of these views, attributed to ʿAṭā (d. 114/ 732-3), the ancient prohibition against fighting during the sacred months remains valid; while according to the other, attributed to Sufyān al-T̲h̲awrī (born 97/715), the d̲j̲ihād is obligatory only in defence; it is simply recommended (li ’l-nadb) in attack. According to a view held by modern orientalist scholarship, Muḥammad’s conception of the d̲j̲ihād as attack applied only in relation to the peoples of Arabia; its general application was the result of the id̲j̲ināʿ (general consensus of opinion) of the immediately succeeding generations. At root, of course, This involves the problem as to whether Muḥammad had conceived of Islam as universal or not. The opinion of al-T̲h̲awrī appears to have been adopted by al-Ḏj̲āḥiẓ. The heterodox movement of the Aḥmadiyya [q.v.], beginning towards the end of the 19th century, would go further than al-T̲h̲awrī ¶ inasmuch as it refuses to recognize the legitimacy of the d̲j̲ihād even as a recommended activity. Cf., in the same sense, the doctrine of Bābism (see bāb). According to the general doctine of the S̲h̲īʿa. due account taken of their dogma concerning «the absence of the Imām», who alone has the necessary competence to order war, the practice of the d̲j̲ihād is necessarily suspended until the re-appearence of the Imām or the ad hoc appointment of a vicar designated by him for This task. The Zaydī sect, however, which does not recognize This dogma, follows the same teaching as that of the Sunnī doctrine. Characteristics of the duty of d̲j̲ihād. The d̲j̲ihād is not an end in itself but a means which, in itself, is an evil (fasād), but which becomes legitimate and necessary by reason of the objective towards which it is directed: to rid the world of a greater evil; it is «good» from the fact that its purpose is «good» (ḥasan li-ḥusn g̲h̲ayrih). A religious duty. The d̲j̲ihād has the effect of extending the sway of the faith; it is prescribed by God and his Prophet; the Muslim dedicates himself to the d̲j̲ihād in- the same way that, in Christianity, the monk dedicates himself to the service of God; in the same vein it is said in different ḥadīt̲h̲s that «the d̲j̲ihād is the monasticism of Islam»; the d̲j̲ihād is «an act of pure devotion»; it is «one of the gates to Paradise»; rich heavenly rewards are guaranteed for those who devote themselves to it; those who fall in the d̲j̲ihād are the martyrs of the faith, etc. A substantial part of the doctrine reckons the d̲j̲ihād among the very «pillars» (arkan) of the religion, along with prayer and fasting etc. It is a duty which falls upon every Muslim who is male, free and ablebodied. It is generally considered that non-Muslims may be called upon to assist the Muslims in the d̲j̲ihād. A «collective» obligation (farḍ kifāya) in contrast to farḍ ʿayn . The farḍ kifāya is that duty which is imposed upon the community considered as a whole and which only becomes obligatory for each individual in particular to the extent that his intervention is necessary for the realization of the purpose envisaged by the law. Thus, as soon as there exists a group of Muslims whose number is sufficient to fulfil the needs of a particular conflict, the obligation of the d̲j̲ihād no longer rests on the others. The general teaching is that the duty of d̲j̲ihād falls, in the first place, individually as a farḍ ʿayn, upon those who live in the territory nearest to the enemy, and that the same holds good in the case of the inhabitants of a town which is besieged. In the organized State, however, the appreciation of the precise moment at which the d̲j̲ihād is transformed into an ʿayn obligation is a matter for the discretion of the sovereign; so that, in the case of general mobilization, the d̲j̲ihād loses, for all the members of the community, its character of farḍ kifāya, and becomes, instead, farḍ ʿayn. All This implies, however, that for those who hold the reins of authority and, in particular, the sovereign, the d̲j̲ihād is always an individual duty, since their own personal action is necessary in every case. Where there are several independent Muslim states, the duty will fall upon the ruler of the state which is nearest to the enemy. Further, the duty of the d̲j̲ihād is relative and contingent in This dual sense that, on the one hand, it only comes into being when the circumstances are favourable and of such a nature as to offer some hope ¶ of a victorious outcome, and, on the other hand, the fulfilment of the duty may be renounced in consideration of the payment by the enemy of goods reaching a certain value, if such policy appears to be in conformity with the interests of the moment. Its subsidiary character. Since the d̲j̲ihād is nothing more than a means to effect conversion to Islam or submission to its authority, there is only occasion to undertake it in circumstances where the people against whom it is directed have first been invited to join Islam. Discussion turned on the question as to whether it was necessary, on This ground, to address a formal invitation to the enemy. The general doctrine holds that since Islam is sufficiently widespread in the world, all peoples are presumed to know that they have been invited to join it. It is observed, however, that it would be desirable to repeat the invitation, except in cases where there is ground for apprehension that the enemy, thus forewarned, would profit from such a delay by better organizing his defences and, in This way, compromising the successful outcome of the d̲j̲ihād. Its perpetual character. The duty of the d̲j̲ihād exists as long as the universal domination of Islam has not been attained. «Until the day of the resurrection», and «until the end of the world» say the maxims. Peace with non-Muslim nations is, therefore, a provisional state of affairs only; the chance of circumstances alone can justify it temporarily. Furthermore there can be no question of genuine peace treaties with these nations; only truces, whose duration ought not, in principle, to exceed ten years, are authorized. But even such truces are precarious, inasmuch as they can, before they expire, be repudiated unilaterally should it appear more profitable for Islam to resume the conflict. It is, however, recognized that such repudiation should be brought to the notice of the infidel party, and that he should be afforded sufficient opportunity to be able to disseminate the news of it throughout the whole of his territory [see Ṣulḥ ]. Its defensive as well as offensive character. The d̲j̲ihād has principally an offensive character; but it is equally a d̲j̲ihād when it is a case of defending Islam against aggression. This indeed, is the essential purpose of the ribāṭ [q.v.] undertaken by isolated groups or individuals settled on the frontiers of Islam. The ribāṭ is a particularly meritorious act. Finally, there is at the present time a thesis, of a wholly apologetic character, according to which Islam relies for its expansion exclusively upon persuasion and other peaceful means, and the d̲j̲ihād is only authorized in cases of «self defence» and of «support owed to a defenceless ally or brother». Disregarding entirely the previous doctrine and historical tradition, as well as the texts of the Ḳurʾān and the sunna on the basis of which it was formulated, but claiming, even so, to remain within the bounds of strict orthodoxy, This thesis takes into account only those early texts which state the contrary (v. supra).