Особенности рассказов: различия между версиями
Maqivi (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
Maqivi (обсуждение | вклад) Нет описания правки |
||
| Строка 12: | Строка 12: | ||
== Некоторые особенности == | == Некоторые особенности == | ||
''Центральное место в рассказах'' занимают не отдельные личности или факты, а убе­ж­де­ния, нра­вы и [[обычаи]] людей{{sfn|Кулиев|2010|name=К-192|с= | ''Центральное место в рассказах'' занимают не отдельные личности или факты, а убе­ж­де­ния, нра­вы и [[обычаи]] людей{{sfn|Кулиев|2010|name=К-192|с={{страницы|hse|192}}}}. Так, в истории о [[пророк]]е [[Ибрахим]]е (Аврааме) {{ас}} вера в единого Бога про­ти­во­по­став­ля­ет­ся [[язычество|язычеству]], а в ис­то­рии о пророке [[Йусуф]]е (Иосифе) {{ас}} [[целомудрие]] и верность про­ти­во­по­ла­га­ют­ся потаканию [[страсть|страстям]] и [[предательство|предательству]]. | ||
Рассказы ''редко содержат подробности и описания, связывающие их с конкретной эпохой или [[страна|страной]]''. [[Комментаторы]] объясняют это тем, что затрагиваемые в них проблемы не теряют своей актуальности с прошествием [[время|времени]]. В них отсутствуют даты исторических событий, нередко опускаются названия местностей и [[имена]] [[персонаж]]ей. В качестве примера можно привести рас­сказ о том, «кто про­хо­дил мимо [[Истории наказаний|раз­ру­шен­но­го]] до основания [[селения]]» {{hqa6|2|259}} или историю о «жи­телях селения» {{hqa6|36|13-29}}{{sfn|Кулиев|2010|name=К-193|с= | Рассказы ''редко содержат подробности и описания, связывающие их с конкретной эпохой или [[страна|страной]]''. [[Комментаторы]] объясняют это тем, что затрагиваемые в них проблемы не теряют своей актуальности с прошествием [[время|времени]]. В них отсутствуют даты исторических событий, нередко опускаются названия местностей и [[имена]] [[персонаж]]ей. В качестве примера можно привести рас­сказ о том, «кто про­хо­дил мимо [[Истории наказаний|раз­ру­шен­но­го]] до основания [[селения]]» {{hqa6|2|259}} или историю о «жи­телях селения» {{hqa6|36|13-29}}{{sfn|Кулиев|2010|name=К-193|с={{страницы|hse|193}}}}. | ||
Внимание слушателя сосредотачивается лишь на тех частностях и событиях, которые подчёрки­вают главную цель повествования. По­э­то­му следующие друг за другом эпизоды нередко отделе­ны значительными временны́ми промежутками. Например, в первых аятах су­ры {{№|19}} описываются мольба пророка [[Закарийа|За­карийи]] (Захарии) {{ас}} и [[откровения]], ниспосланные ему вслед за ней. История про­дол­жа­ет­ся упоминанием о пророческой миссии его сы­на [[Йахйа|Йахйи]] (Иоанна) {{ас}}. Этот рассказ не содержит подробностей о его [[рождение|рождении]], младенчестве и [[детство|детстве]], поскольку в данном кон­те­к­с­те они имеют второстепенное значение<ref name="К-193" />. | Внимание слушателя сосредотачивается лишь на тех частностях и событиях, которые подчёрки­вают главную цель повествования. По­э­то­му следующие друг за другом эпизоды нередко отделе­ны значительными временны́ми промежутками. Например, в первых аятах су­ры {{№|19}} описываются мольба пророка [[Закарийа|За­карийи]] (Захарии) {{ас}} и [[откровения]], ниспосланные ему вслед за ней. История про­дол­жа­ет­ся упоминанием о пророческой миссии его сы­на [[Йахйа|Йахйи]] (Иоанна) {{ас}}. Этот рассказ не содержит подробностей о его [[рождение|рождении]], младенчестве и [[детство|детстве]], поскольку в данном кон­те­к­с­те они имеют второстепенное значение<ref name="К-193" />. | ||
| Строка 22: | Строка 22: | ||
Так, поучительная история о пророке [[Муса|Мусе]] (Моисее) {{ас}} упоминается в Коране около 120 раз, что неудивительно, поскольку она цели­ком и пол­нос­тью посвящена проблеме добра и зла. Эта история содержит психологические портреты последователей пророков и их против­ни­ков, разъясняет последствия праведных и дурных деяний. Её переложения дополняют друг друга, проливая свет на подроб­ности, ко­то­рые не раскрываются в других местах. А поскольку у каждой суры есть своя центральная тема, один и тот же эпизод в раз­ных ме­с­тах приобретает новые оттенки и раскрывается в новом свете. Отдельные эпизоды рассказов повторяются в разных местах Корана, но ни­ко­г­да в одной и той же суре. Повторы — эффективный дидактический приём, способствующий наилучшему усвоению материала, од­на­ко неоднократное напоминание о чём-то незначительном быстро наскучивает и даже вызывает раздражение. Если же какая-либо идея представляет особую важность, то повторение её встречается с живым интересом. Коранические повторы, различа­ю­щиеся по стилю и темпу, не утомляют слушателей, а напротив, подчёркивают неповторимое красноречие Корана. Они выделяют от­дель­ные со­бы­тия и поступки, побуждая к размышлению над ними<ref name="К-193" />. | Так, поучительная история о пророке [[Муса|Мусе]] (Моисее) {{ас}} упоминается в Коране около 120 раз, что неудивительно, поскольку она цели­ком и пол­нос­тью посвящена проблеме добра и зла. Эта история содержит психологические портреты последователей пророков и их против­ни­ков, разъясняет последствия праведных и дурных деяний. Её переложения дополняют друг друга, проливая свет на подроб­ности, ко­то­рые не раскрываются в других местах. А поскольку у каждой суры есть своя центральная тема, один и тот же эпизод в раз­ных ме­с­тах приобретает новые оттенки и раскрывается в новом свете. Отдельные эпизоды рассказов повторяются в разных местах Корана, но ни­ко­г­да в одной и той же суре. Повторы — эффективный дидактический приём, способствующий наилучшему усвоению материала, од­на­ко неоднократное напоминание о чём-то незначительном быстро наскучивает и даже вызывает раздражение. Если же какая-либо идея представляет особую важность, то повторение её встречается с живым интересом. Коранические повторы, различа­ю­щиеся по стилю и темпу, не утомляют слушателей, а напротив, подчёркивают неповторимое красноречие Корана. Они выделяют от­дель­ные со­бы­тия и поступки, побуждая к размышлению над ними<ref name="К-193" />. | ||
Персонажи рассказов не просто исторические личности. Это ''воплощения абстрактных качеств, определяющих отношение человека к духовным ценностям и идеалам''. Рисуя их словесные портреты, Коран в одних случаях раскрывает черты характера (например, {{hqa8|68|8-15}}), а в других — описывает их поведение (например, {{hqa8|74|18-25}}). В последнем примере мы сталкиваемся с образом знатного и [[богатство|богатого]] [[мекка]]нца, обеспокоенного распространением [[ислам]]ского [[приглашение|призыва]]. Его вполне устраивают языческие обычаи, гарантирующие ему [[власть]] и [[уважение]]. Но для их сохранения необходимо помешать Мухаммаду {{сас}} и убедить людей в том, что его проповеди [[ложь|лживы]]. И вот язычники в замешательстве приходят к нему, чтобы услышать его мнение о Коране и последовать его примеру. Он не в состоянии опровергнуть слова пророка, но от него ждут убедительной речи и [[доказательство|доказательств]]. И тогда он делает вид, что всерьёз размышляет над посланием Мухаммада {{сас}} и пытается понять истину. Для большей важности он сдвигает брови, чтобы его [[племя|соплеменникам]] и в голову не пришло, что его решение может быть легкомысленным и необдуманным. Он играет и делает это так расчётливо и искусно, что при­сутствующие не замечают этого и с волнением ожидают его вердикта. Наконец, он медленно поворачивается и горделиво заявляет, что Мухаммад {{сас}} всего лишь пересказывает слова [[колдун]]ов и [[прорицатель|прорицателей]]. Сколько притворства и ханжества в этом поведении, и как выразителен этот немногословный портрет{{sfn|Кулиев|2010|name=К-194|с= | Персонажи рассказов не просто исторические личности. Это ''воплощения абстрактных качеств, определяющих отношение человека к духовным ценностям и идеалам''. Рисуя их словесные портреты, Коран в одних случаях раскрывает черты характера (например, {{hqa8|68|8-15}}), а в других — описывает их поведение (например, {{hqa8|74|18-25}}). В последнем примере мы сталкиваемся с образом знатного и [[богатство|богатого]] [[мекка]]нца, обеспокоенного распространением [[ислам]]ского [[приглашение|призыва]]. Его вполне устраивают языческие обычаи, гарантирующие ему [[власть]] и [[уважение]]. Но для их сохранения необходимо помешать Мухаммаду {{сас}} и убедить людей в том, что его проповеди [[ложь|лживы]]. И вот язычники в замешательстве приходят к нему, чтобы услышать его мнение о Коране и последовать его примеру. Он не в состоянии опровергнуть слова пророка, но от него ждут убедительной речи и [[доказательство|доказательств]]. И тогда он делает вид, что всерьёз размышляет над посланием Мухаммада {{сас}} и пытается понять истину. Для большей важности он сдвигает брови, чтобы его [[племя|соплеменникам]] и в голову не пришло, что его решение может быть легкомысленным и необдуманным. Он играет и делает это так расчётливо и искусно, что при­сутствующие не замечают этого и с волнением ожидают его вердикта. Наконец, он медленно поворачивается и горделиво заявляет, что Мухаммад {{сас}} всего лишь пересказывает слова [[колдун]]ов и [[прорицатель|прорицателей]]. Сколько притворства и ханжества в этом поведении, и как выразителен этот немногословный портрет{{sfn|Кулиев|2010|name=К-194|с={{страницы|hse|194}}}}! | ||
Для коранических описаний характерна ''объёмность'', позволяющая взглянуть на события в разных перспективах. В этом смысле пока­за­тель­на история о встрече пророка Мусы {{ас}} с праведником [[аль-Хадир]]ом {{hqa6|18|60-82}}. Поведение [[праведник]]а на протяжении всего [[путешествие|пу­те­шест­вия]] вызывает у Пророка {{ас}} недоумение и осуждение. Его оценка основана на внешнем видении происходящего, которое в кон­цов­ке рассказа дополняется внутренним видением аль-Хадира. В таком многомерном и контрастном изображении поступки приобре­та­ют новое содержание и переоцениваются вопреки привычным стереотипам<ref name="К-194" />. | Для коранических описаний характерна ''объёмность'', позволяющая взглянуть на события в разных перспективах. В этом смысле пока­за­тель­на история о встрече пророка Мусы {{ас}} с праведником [[аль-Хадир]]ом {{hqa6|18|60-82}}. Поведение [[праведник]]а на протяжении всего [[путешествие|пу­те­шест­вия]] вызывает у Пророка {{ас}} недоумение и осуждение. Его оценка основана на внешнем видении происходящего, которое в кон­цов­ке рассказа дополняется внутренним видением аль-Хадира. В таком многомерном и контрастном изображении поступки приобре­та­ют новое содержание и переоцениваются вопреки привычным стереотипам<ref name="К-194" />. | ||
| Строка 28: | Строка 28: | ||
Язык рассказов ''колоритен и живописен, полон метких [[сравнение|сравнений]] и образных выражений''. Описания [[природа|природных]] явлений и реальных си­туаций, которые легко представить и которые были хорошо знакомы жителям [[пустыни]], придают кораническим рассказам до­пол­ни­тель­ную силу и выразительность. Вот завывающий [[холод]]ный [[ветер]] поднимает в [[небо]] [[тела]] [[несправедливость|несправедливых]] [[‘адит]]ов, словно стволы вы­кор­чё­ван­ных [[пальма|пальм]] {{hqa6|54|20}}, а вот пророк Ибрахим {{ас}} оставляет своего долгожданного [[сын]]а в бесплодной пустыне, где нет ни [[растение|рас­те­ний]], ни живой души — ничего, кроме основания древней [[Кааба|Каабы]] {{hqa6|14|37}}<ref name="К-194" />. | Язык рассказов ''колоритен и живописен, полон метких [[сравнение|сравнений]] и образных выражений''. Описания [[природа|природных]] явлений и реальных си­туаций, которые легко представить и которые были хорошо знакомы жителям [[пустыни]], придают кораническим рассказам до­пол­ни­тель­ную силу и выразительность. Вот завывающий [[холод]]ный [[ветер]] поднимает в [[небо]] [[тела]] [[несправедливость|несправедливых]] [[‘адит]]ов, словно стволы вы­кор­чё­ван­ных [[пальма|пальм]] {{hqa6|54|20}}, а вот пророк Ибрахим {{ас}} оставляет своего долгожданного [[сын]]а в бесплодной пустыне, где нет ни [[растение|рас­те­ний]], ни живой души — ничего, кроме основания древней [[Кааба|Каабы]] {{hqa6|14|37}}<ref name="К-194" />. | ||
''[[Прямая речь]]'' в рассказах встречается чаще, чем косвенная, поскольку именно прямая речь предполагает точность передачи лексико-фразеологических и интонационных особенностей высказывания. Обычно она вводится глаголом قال [к̣а̄ля], который используется не только как глагол речи («сказать», «спросить»), но и как глагол мысли (например, {{hqa8|12|77}}). В некоторых местах она предваряется гла­го­ла­ми действия (например, {{hqa8|21|65}}) или восприятия (например, {{hqa8|28|30}})<ref name="К-194" />. Нередко прямая речь прерывается замечаниями, в которых по­яс­ня­ет­ся мотивация говорящего или даётся этическая оценка его поступкам. Вместе с тем слушателя не покидает ощущение не­до­ска­зан­нос­ти чего-то важного, и он продолжает размышлять над историей и заключёнными в ней выводами{{sfn|Кулиев|2010|name=К-195|с= | ''[[Прямая речь]]'' в рассказах встречается чаще, чем косвенная, поскольку именно прямая речь предполагает точность передачи лексико-фразеологических и интонационных особенностей высказывания. Обычно она вводится глаголом قال [к̣а̄ля], который используется не только как глагол речи («сказать», «спросить»), но и как глагол мысли (например, {{hqa8|12|77}}). В некоторых местах она предваряется гла­го­ла­ми действия (например, {{hqa8|21|65}}) или восприятия (например, {{hqa8|28|30}})<ref name="К-194" />. Нередко прямая речь прерывается замечаниями, в которых по­яс­ня­ет­ся мотивация говорящего или даётся этическая оценка его поступкам. Вместе с тем слушателя не покидает ощущение не­до­ска­зан­нос­ти чего-то важного, и он продолжает размышлять над историей и заключёнными в ней выводами{{sfn|Кулиев|2010|name=К-195|с={{страницы|hse|195}}}}. | ||
Эффект недосказанности обычно создаётся благодаря ''опущению отдельных синтаксических конструкций, которые подразумеваются из контекста''. В других случаях [[поступки]] или [[слова]] настолько неожиданные и на первый взгляд несвязные, что их значение ста­но­вит­ся ясно только из [[тафсир|комментариев]]. Наглядным подтверждением этого являются слова [[ангел]]ов, которые явились к пророку [[Лут]]у (Лоту) {{ас}}. Опо­ве­щая его о цели своего визита, они говорят: {{hqa10|Мы посланцы твоего [[Господь|Господа]], и [твои соплеменники] не причинят тебе зла. Отправ­ляй­ся в путь вместе со своей [[семья|семьёй]] среди [[ночи]], и пусть никто из вас не оглядывается. И только твою [[жена Лута|жену]] поразит то, что поразит ос­таль­ных. Их срок выйдет [[утро]]м. Разве утро не близко?!|11|81}}<ref name="К-195" />. | Эффект недосказанности обычно создаётся благодаря ''опущению отдельных синтаксических конструкций, которые подразумеваются из контекста''. В других случаях [[поступки]] или [[слова]] настолько неожиданные и на первый взгляд несвязные, что их значение ста­но­вит­ся ясно только из [[тафсир|комментариев]]. Наглядным подтверждением этого являются слова [[ангел]]ов, которые явились к пророку [[Лут]]у (Лоту) {{ас}}. Опо­ве­щая его о цели своего визита, они говорят: {{hqa10|Мы посланцы твоего [[Господь|Господа]], и [твои соплеменники] не причинят тебе зла. Отправ­ляй­ся в путь вместе со своей [[семья|семьёй]] среди [[ночи]], и пусть никто из вас не оглядывается. И только твою [[жена Лута|жену]] поразит то, что поразит ос­таль­ных. Их срок выйдет [[утро]]м. Разве утро не близко?!|11|81}}<ref name="К-195" />. | ||
Версия от 14:38, 15 сентября 2019
| Особенности коранических рассказов |
| в Коране: 3:62; 7:176; 12:3; 12:111; 18:64; 28:25 |
| теги: - |
| ключевые слова: истории, хроники, повествования, повесть |
| см. также: рассказы, виды рассказов, историчность рассказов |
Коранические рассказы отличаются от форм эпического повествования, характерных для литературных традиций как Востока, так и Запада. Их художественные и содержательные особенности во многом определяются тем, что исторические события выступают в них как средство выражения целей божественного послания.
Некоторые особенности
Центральное место в рассказах занимают не отдельные личности или факты, а убеждения, нравы и обычаи людей[1]. Так, в истории о пророке Ибрахиме (Аврааме) 
вера в единого Бога противопоставляется язычеству, а в истории о пророке Йусуфе (Иосифе) целомудрие и верность противополагаются потаканию страстям и предательству.
Рассказы редко содержат подробности и описания, связывающие их с конкретной эпохой или страной. Комментаторы объясняют это тем, что затрагиваемые в них проблемы не теряют своей актуальности с прошествием времени. В них отсутствуют даты исторических событий, нередко опускаются названия местностей и имена персонажей. В качестве примера можно привести рассказ о том, «кто проходил мимо разрушенного до основания селения» [2:259] или историю о «жителях селения» [36:13-29][2].
Внимание слушателя сосредотачивается лишь на тех частностях и событиях, которые подчёркивают главную цель повествования. Поэтому следующие друг за другом эпизоды нередко отделены значительными временны́ми промежутками. Например, в первых аятах суры Марйам (19, «Мария») описываются мольба пророка Закарийи (Захарии) и откровения, ниспосланные ему вслед за ней. История продолжается упоминанием о пророческой миссии его сына Йахйи (Иоанна) . Этот рассказ не содержит подробностей о его рождении, младенчестве и детстве, поскольку в данном контексте они имеют второстепенное значение[2].
Одна из важнейших особенностей рассказов — их повторение в разных сурах. Известно, что непрерывное повествование порой мешает сосредоточиться на ключевых эпизодах рассказа и сделать необходимые выводы. Благодаря разделению повествования на отдельные эпизоды, напротив, удаётся чётко обозначить его цели и добиться максимальной концентрации слушателей. В Священном Коране одна и та же история встречается в разных сурах, иногда в краткой форме, а иногда — в подробном изложении[2].
Так, поучительная история о пророке Мусе (Моисее) упоминается в Коране около 120 раз, что неудивительно, поскольку она целиком и полностью посвящена проблеме добра и зла. Эта история содержит психологические портреты последователей пророков и их противников, разъясняет последствия праведных и дурных деяний. Её переложения дополняют друг друга, проливая свет на подробности, которые не раскрываются в других местах. А поскольку у каждой суры есть своя центральная тема, один и тот же эпизод в разных местах приобретает новые оттенки и раскрывается в новом свете. Отдельные эпизоды рассказов повторяются в разных местах Корана, но никогда в одной и той же суре. Повторы — эффективный дидактический приём, способствующий наилучшему усвоению материала, однако неоднократное напоминание о чём-то незначительном быстро наскучивает и даже вызывает раздражение. Если же какая-либо идея представляет особую важность, то повторение её встречается с живым интересом. Коранические повторы, различающиеся по стилю и темпу, не утомляют слушателей, а напротив, подчёркивают неповторимое красноречие Корана. Они выделяют отдельные события и поступки, побуждая к размышлению над ними[2].
Персонажи рассказов не просто исторические личности. Это воплощения абстрактных качеств, определяющих отношение человека к духовным ценностям и идеалам. Рисуя их словесные портреты, Коран в одних случаях раскрывает черты характера (например, 68:8-15), а в других — описывает их поведение (например, 74:18-25). В последнем примере мы сталкиваемся с образом знатного и богатого мекканца, обеспокоенного распространением исламского призыва. Его вполне устраивают языческие обычаи, гарантирующие ему власть и уважение. Но для их сохранения необходимо помешать Мухаммаду ﷺ и убедить людей в том, что его проповеди лживы. И вот язычники в замешательстве приходят к нему, чтобы услышать его мнение о Коране и последовать его примеру. Он не в состоянии опровергнуть слова пророка, но от него ждут убедительной речи и доказательств. И тогда он делает вид, что всерьёз размышляет над посланием Мухаммада ﷺ и пытается понять истину. Для большей важности он сдвигает брови, чтобы его соплеменникам и в голову не пришло, что его решение может быть легкомысленным и необдуманным. Он играет и делает это так расчётливо и искусно, что присутствующие не замечают этого и с волнением ожидают его вердикта. Наконец, он медленно поворачивается и горделиво заявляет, что Мухаммад ﷺ всего лишь пересказывает слова колдунов и прорицателей. Сколько притворства и ханжества в этом поведении, и как выразителен этот немногословный портрет[3]!
Для коранических описаний характерна объёмность, позволяющая взглянуть на события в разных перспективах. В этом смысле показательна история о встрече пророка Мусы с праведником аль-Хадиром [18:60-82]. Поведение праведника на протяжении всего путешествия вызывает у Пророка недоумение и осуждение. Его оценка основана на внешнем видении происходящего, которое в концовке рассказа дополняется внутренним видением аль-Хадира. В таком многомерном и контрастном изображении поступки приобретают новое содержание и переоцениваются вопреки привычным стереотипам[3].
Язык рассказов колоритен и живописен, полон метких сравнений и образных выражений. Описания природных явлений и реальных ситуаций, которые легко представить и которые были хорошо знакомы жителям пустыни, придают кораническим рассказам дополнительную силу и выразительность. Вот завывающий холодный ветер поднимает в небо тела несправедливых ‘адитов, словно стволы выкорчёванных пальм [54:20], а вот пророк Ибрахим оставляет своего долгожданного сына в бесплодной пустыне, где нет ни растений, ни живой души — ничего, кроме основания древней Каабы [14:37][3].
Прямая речь в рассказах встречается чаще, чем косвенная, поскольку именно прямая речь предполагает точность передачи лексико-фразеологических и интонационных особенностей высказывания. Обычно она вводится глаголом قال [к̣а̄ля], который используется не только как глагол речи («сказать», «спросить»), но и как глагол мысли (например, 12:77). В некоторых местах она предваряется глаголами действия (например, 21:65) или восприятия (например, 28:30)[3]. Нередко прямая речь прерывается замечаниями, в которых поясняется мотивация говорящего или даётся этическая оценка его поступкам. Вместе с тем слушателя не покидает ощущение недосказанности чего-то важного, и он продолжает размышлять над историей и заключёнными в ней выводами[4].
Эффект недосказанности обычно создаётся благодаря опущению отдельных синтаксических конструкций, которые подразумеваются из контекста. В других случаях поступки или слова настолько неожиданные и на первый взгляд несвязные, что их значение становится ясно только из комментариев. Наглядным подтверждением этого являются слова ангелов, которые явились к пророку Луту (Лоту) . Оповещая его о цели своего визита, они говорят: 
Мы посланцы твоего Господа, и [твои соплеменники] не причинят тебе зла. Отправляйся в путь вместе со своей семьёй среди ночи, и пусть никто из вас не оглядывается. И только твою жену поразит то, что поразит остальных. Их срок выйдет утром. Разве утро не близко?!
[11:81][4].
В этом коротком высказывании уместился целый разговор между Лутом и его гостями. Поначалу он не признаёт в них ангелов и пытается уберечь от своих соплеменников. Когда же он отчаивается в благоразумии своих соплеменников, ангелы успокаивают его и сообщают ему о своей миссии. Поняв, что соплеменники не причинят им вреда, Лут высказывает обеспокоенность за себя и за судьбу своих дочерей. Тогда ангелы развеивают его беспокойство и велят ему покинуть город, который будет уничтожен на рассвете. И тут обессиленный Пророк восклицает: «Почему утром? Почему так поздно? Эти люди сотворили столько зла и ещё недавно домогались вас[4]. Они не заслуживают такой отсрочки!» Словно отвечая ему, ангелы говорят: «Их срок выйдет утром. Разве утро не близко?!»
Заключение
Мы рассмотрели лишь некоторые особенности рассказов в Коране. Эти рассказы придают букве религиозного закона художественную привлекательность и неповторимость. Благодаря большому арсеналу литературных средств рассказы заставляют читателя сопереживать своим героям и постепенно приводят его к пониманию истинности тех идеалов, которые отстаивали Божьи пророки и их последователи. Они раскрывают слабости и недостатки человеческой души, учат избавляться от них и стремиться к прекрасным идеалам, представляющим собой непреходящую ценность[4].
Примечания
Литература
- Использованная литература
- Э.Р. Кулиев, Особенности коранических рассказов // Корановедение: Учебное пособие. — М. : Изд-во МИУ, 2010. — С. 192-195. (рус.; сотр.)
- Дополнительная литература
- Chronicles of the Qurʾān // Integrated Encyclopedia of the Qurʾān. — Sherwood Park: CIS, 2013—. — Vol. II (Bea—D). (англ.)
- C. Gilliot, Narratives // Encyclopaedia of the Qurʾān. — Leiden : E. J. Brill, 2003. — Vol. III (J—O). (англ.)
- Ch. Pellat, Ch. Vial, B. Flemming, F, İz, L.P. Elwell-Sutton, J.A. Haywood, A.H. Johns, J. Knappert and H. Zafrani, Ḳiṣṣa // Encyclopaedia of Islam, Second Edition. — Leiden : E. J. Brill, 1986. — Vol. V (Khe—Mahi). (англ.)
Информация о статье
- Автор: Редакция сайта; E-mail: feedback@quranacademy.org.
- Библиографическая ссылка: Особенности рассказов [Электронный ресурс] // QuranAcademy.org: Академия Корана. 2019 г.
- URL: http://ru.quranacademy.org/encyclopedia/article/Особенности рассказов
- Дата первой публикации: 7 июля 2019 г.
Сотрудничество
Академия Корана приглашает к сотрудничеству авторов статей, редакторов, переводчиков, волонтёров и т. д. Об условиях сотрудничества и других интересующих Вас вопросах можете спросить в нашем Телеграм-аккаунте.
 Авторы этой статьи — участники проекта Академии Корана. Если вы хотите обсудить содержание статьи, то перейдите на страницу обсуждения статьи.
Ссылки: 🔍 Просмотр (адм, рассказов арх, dev) / Википедия (цит.) / Iequran (л,с, а) / corpus / Brill: (1, 2, 3) / EQ / Islamica (ш, с) / TDVIA (ш) / ИЭС’91 / Али-заде Мета-теги: / Google (hqa) / Яндекс : * {{TDV||статья||yıl=|cilt=|sayfa=}} |